В последней трети XIX века в Петербурге продолжалось строительство новых дворцов и отелей (особняков), хотя их удельный вес в общей массе построек уменьшился. В эти годы в центральных частях Петербурга исчезли многие старые особняки, проданные прежними владельцами, и на их местах новые хозяева возвели многоэтажные доходные дома. Так как цены на землю выросли, то только аристократы, сохранившие свои капиталы, и самые процветающие и предприимчивые представители торгово-промышленной буржуазии могли позволить себе построить собственный (отель) особняк в центре города. Но содержать особняки было не дёшево и хлопотно, и многие богатые люди уже предпочитали снимать большую квартиру на одной из фешенебельных улиц центра столицы империи.

Объёмно-пространственные композиции отелей были разнообразны, и этим они отличались от доходных домов, в архитектуре которых сильнее сказались унифицирующие тенденции. Композиция отеля или дворца зависела прежде всего от социального статуса владельца, его финансовых возможностей.

Разбогатевшие буржуа и процветающие чиновники скупали дворцы и отели разорявшихся аристократов и перестраивали их в соответствии со своим потребностями и вкусами. Редки были случаи, когда при перестройке отеля не переделывали его фасад; гораздо чаще, сохранив в целях экономии конструкцию основных стен, изменяли внутреннюю отделку и оформление фасада, в соответствии с архитектурным стилем своего времени. В итоге многие отели и дворцы в центре Санкт-Петербурга приобрели новый облик.

В Санкт-Петербурге отель был роскошью. Земельные наделы получали за какие-либо заслуги, их дарили, покупали и продавали. На этих землях вырастали дома, поражавшие современников вычурными фасадами и модными интерьерами. Затем, когда отделка домов выходила из моды, их перестраивали, объединяли с соседними или, наоборот, разделяли некоторые особняки сносили, а на их месте возводили доходные дома. Все те, у кого была возможность проникнуть в высший свет, прилагали все усилия, чтобы попасть туда, другие радовались, что состоятельные люди дают им работу и возможность прокормить свою семью. Иметь свой дом в столице было довольно дорогим удовольствием, которое мог себе позволить далеко не каждый аристократ.


С 1810 по 1834 год домом владела семья Хитрово. Алексей Захарович был Государственным контролером России.

В 1834 году, после открытия Александровской колонны, Николай Первый выдал Монферрану 100 тыс. руб. И тот купил дом на Б. Морской, а в 1836 году Павел Николаевич Демидов купил у надворного советника Монферрана тот дом (Б. Морская,45) для своей жены - Авроры Шернваль, за 150 тыс. целковых. (Монферран был свидетелем у Демидова на свадьбе в Гельсингфорсе 21 ноя. 1836). И заказал у него же проект перестройки здания.

Дом был перестроен по проекту Монферрана, согласованному с Павлом Н. Демидовым. Здание получилось нарядное, асимметричное по композиции в духе итальянского Возрождения. К главному одноэтажному корпусу, несколько отступив от красной линии, примыкает 3-х этажная пристройка с открытой террасой на втором этаже, украшенной декоративной скульптурой. Аттик здания украшают тремя горельефами – “Король Франциск около умирающего Леонардо да Винчи”, “Микеланджело показывает папе Павлу Третьему проект собора Святого Петра” и “Император Карл подает Тициану кисть”. Везде показаны деятели искусства и власть предержащие. С первыми нужно отождествлять Павла Демидова, со вторыми – Монферрана. Кроме того, на фронтоне здания имеются несколько барельефов, выполненных на темы басен Лафонтена. Украшения интерьеров, также выполненные по рисункам Монферрана, в 90-х годах XIX были заменены на ныне существующую пышную отделку помещений, мрамором, дубовыми панелями. Асимметричный фасад имеет открытую террасу, украшенную четырьмя каменными бюстами. Асимметричность и сочетание в фасаде особняка разных форм в 1830-х годах было в диковинку для петербуржцев, привыкших к строгим классическим формам зданий.

В 1873 году Павел П. Демидов, сын Авроры, продал особняк княгине Гагариной Вере Фёдоровне, а соседний особняк в 1874 году - её младшей сестре Ливен Наталье Фёдоровне. Обе они по отцу фон Пален. В этом же году архитектор Штром И. В. перестраивает здание. Как и сестра, Вера Фёдоровна Гагарина примкнула к секте баптистов. Свой дом она предоставляла для собраний секты, ходатайствовала об учреждении Общества духовно-нравственного чтения. Её супруг был близок ко двору, собирал коллекцию картин, состоял членом Совета училища барона Штиглица.

Нынешние интерьеры Дома композиторов отреставрированы по чертежам и рисункам 1890 года.
Из интерьеров лучше всего сохранилась отделка вестибюля. Нижняя часть его стен облицована дубовыми панелями, украшенными филенками с полукруглым верхом. Прямоугольные панно стен обрамлены профилированной рамкой.

Из-за того, что в вестибюле сейчас находится рабочее место охранника и стоят стенды с афишами, полного вида на фотографии представить не удалось. В частности, дубовые панели, облицовывающие стены, почти полностью перекрыты стендами. Кроме того, в особняке в настоящее время сохранились Большой зал с дубовой галереей и камином, бывшая спальня хозяйки дома, Красная гостиная.
Осталось даже кое-что из мебели В.Ф.Гагариной: стол, несколько кресел, посудная горка. Диван. В бывшей спальне хозяйки теперь находится кабинет председателя Союза композиторов. Обстановка там - рабочая, поэтому представление о спальне весьма приблизительные. В особняке сохранились дубовые лестницы. и “родные” двери практически во всех помещениях.
Послереволюционная судьба особняка, можно сказать, сложилась более-менее благополучно.

Камин в рабочем кабинете С. С. Гагарина сложен из диабаза и чёрного мрамора.

Аврора Шернваль. На свою фрейлину Павлу Николаевичу указала государыня Александра Фёдоровна. Поначалу сам Демидов не скрывал, что женитьбу на дочери выборгского губернатора, считает ещё одним приобретением для своей коллекции дорогих редкостей. Посватавшись к одной из первых красавиц Петербурга, Павел Николаевич напрямую изложил свои условия: он обеспечивает жене безбедное существование, а она… как можно реже будет появляться в гостиной. И вообще, каждый из них станет жить своей жизнью… Однако в письме брату Анатолию, Павел Николаевич писал: “… принимая во внимание свой недуг, и отдавая себе отчёт в том, что дни мои скоротечны, я меньше всего хотел бы привязывать к себе Аврору… ”  Жених чувствовал себя настолько плохо, что при венчании его носили в кресле. В качестве свадебного подарка Павел Н. Демидов преподнёс Авроре шкатулку из платины, добытой на его уральских рудниках, внутри которой расположил четырёхрядное ожерелье из жемчужин величиной с орех и алмаз “Санси” - легендарный бриллиант каплевидной формы бледно-жёлтого цвета весом 55,23 карата, 11.046 г (считается, что до момента огранки вес алмаза был 101 с четвертью карата, 20.25 г). Вторым его подарком был дом. (Для себя он купил дом у генерал-майора Эссена П. К. за 240 тыс. Б. Морская, 43). Аврора выполнила условия их брака: как можно реже показываться на глаза Павлу Николаевичу. И Демидов… безоглядно влюбился в собственную жену. В 1839 году Аврора подарила ему сына.

Фрекен Шернваль – “чёрная вдова”: первые два её жениха, за которых она собиралась замуж, умирают накануне свадьбы. Первый муж, Павел Демидов, умирает через четыре года супружеской жизни, второй, Карамзин, за которого она вышла через пять лет вдовства, погибает в Крыму во время русско-турецкой войны (1854 г.). В 1885 году умер и сын её - Павел. Близ Флоренции у неё была вилла. Умерла Аврора Карловна в 1902 году в возрасте 93 года. (1808-1902).

В 1890 году архитектор И. В. Штром перестроил особняк, а именно, перенес парадный вход, поменял интерьер и выполнил новую отделку помещений. И. В. Штром убрал также двери с зонтиками в левой стороне здания и сделал вход с правой стороны, в том месте, где располагалось крайнее окно, т. е. там, где он расположен и сейчас. Архитектор Месмахер переделал интерьеры. В 1918 году дом был конфискован за неуплату хозяевами налогов за два года.
Новым владельцем стал Комиссариат народного хозяйства.
Как и во многих старинных домах, в особняке в разное время нашли прописку самые разнообразные общества и учреждения - находился там и Ленинградский автоклуб, и кружок бальных танцев, а во время Великой Отечественной войны там размещался Морской регистр.